Если есть, что рассказать о членах своей семьи, может поругать или похвалить, пожаловаться или представить - вперед. Мне рассказывать нечего, я собственно таковой практически не имею, но есть пара вещей, может это вас подстегнет..

Мама
МАМА ИЛИ БЕС ПОРЯДОК В РЕБРО

Все Мамы жалуются на беспорядок. Складывается впечатление, что вокруг Мамы во всякое время крутится некая «группа фон дыр Палена», сговорившаяся прикончить Маму беспорядком. Лицо типичной Мамы – это взволнованное лицо Юлия Цезаря, которого лишает дыхания кровожадное подземное божество Хаос Итыбрут. Все Мамы кажутся их недалёким отпрыскам Пугалом Порядка, поставленным в Огороде Радости и Веселья - как минимум приказом Министра Внутренних Дел. Ну, или по причине тотального Маминого сумасшествия. Часто наша война с Мамой, наводящей Порядок, начинает походить на действия капитана Уилларда в Камбоджи. Мама, как и герой "Апокалипсиса", полковник Курц, представляет спятившее божество из джунглей, вознамерившееся не сдаваться и защитить свою мини-империю. Потому что найти что-нибудь «в этом проклятом доме» не проще, чем иголку в камбоджийских джунглях.
О, вышеуказанный феномен происходит всего лишь от элементарной рассеянности, когда, если не положишь на место, затем, соответственно, не найдёшь. То есть с годами Маме всё труднее и труднее запоминать места привычной дислокации предметов (возраст делает своё дело),поэтому всякие несанкционированые перемещения в пространстве (включая домочадцев) вгоняют Маму в смертельную тоску и безысходность. Мама чувствует себя «в другом, непривычном, мире», где нет знакомых вещей, которые Смертельно Усталой Маме необходимо время от времени нащупывать, как слепому - шрифт oйля.

Уберите разбросанные кубики, положите на место папину газету и найдите, наконец, мамин футляр от очков.

МАМА И ПАРИЖ

Чистосердечное признание абсолютно всех на свете Мам: «пошла в магазин, кучу денег истратила, ничего не купила». Фраза, собственно, в переводе означает, что «купила всё, устала как собака, отстаньте»
Обычно произносится, глядя на огромные, набитые снедью, разномастные пакеты, притараненные Мамой из разных уголков города, а иногда – из разных концов мира. Помнится, как Мама после вояжа по Европе, сойдя с парижского самолёта буркнула, только вступив на пулковскую землю: "Ничего - блин- не -купила" Блин-то она, может и не купила (наверное он был не "последний") Но потом мы долго ставили пирамидкой 12 её чемоданов. А картошку несколько лет носили в бело-розовых в клеточку сумках Тати. Что характерно, и в Париже Мама умудрилась "отрывать последнее". О, когда Мама сомневается в целесообразности приобретения чего-нибудь, она говорит: «купила последнее". То есть, произносимая фраза, по логике Мамы, должна моментально повысить ценность покупки ровно во столько раз, сколько она прошептала про себя: " Господи, вразуми грешного консумера своего, бредущего широкой тропой дискурса потребления, рабу масскультуры и жертву шизоидной рекламы. Ибо нахожусь во власти всемогу щего беса спонтанных покупок. Открой мне очи на истиную суть вещей( желательно по Бодрийяру), огради от лукавых дискаунтеров и антиресных пропоуселов. Опусти мя с небес на землю и не дай купить этот нейлоновый блауз с гео-рисунком и люрексовым аканитом по вытачкам. Аминь!"
Потому что "последнее" - это вам не борзые щенки, последних из которых выбраковывают, "последнее" - это огого и угугу вместе взятые. Это реальное доказательство того, что Бог есть и он любит Маму. Это бинго. Это совпадение места и времени до одного шага и секунды.

МАМА И Е142

Ходить с Мамой в магазин – только позорится. Она с лёгкостью вступает в дискуссии с продавцами и может, будучи в данный период времени, например, вегетарианкой, пристыдить продавца мясного отдела и прочитать лекцию о вреде азотосодержащих продуктов. Или, начитавшись литературы о майонезах-убийцах, стать у контейнера с « дьявольским холестерином» и с убеждённостью Агаты Кристи отговаривать обалдевших покупателей от «смерти под соусом болоньез». У кассы она достаёт брошюрку с классификацией пищевых добавок и выговаривает кассирам за то, что они продают отраву людям.
В последний раз Мама в Макдональдсе сокрушалась по поводу отсутствия компота в меню. Ведь компот – это самое полезное и безвредное, это "солце у вас в стакане". Детям в детском саду , например, дают именно компот!
Ей, конечно, улыбались, но компота не дали. Не держат-с.

МАМА И БЕССМЕРТИЕ

Мама всегда, когда вы приезжаете в гости – являет собой пример активной поклонницы какой-нибудь «оздоровительной методики». Эти методики успешным и странным образом взаимоисключают друг друга. Рисотерапия, пророщенные злаки, перекись водорода, алоэ, иглоукалывание, кумыс, уринотерапия... Бедный папа обычно сидит в кресле с какими-нибудь чудесными иголками в самых неожиданных местах, с рисовым зёрнышком за щекой и с геранью в ухе, а Мама катает по папиной больной спине садистский валик, испещрённый четырьми видами гвоздей. У Мамы непостежимым образом рисовое зёрнышко, которому она слагает сонеты не хуже Петрарки, спокойно монтируется с горой свиных котлет на ужин. Время от времени Мама приглашает вас почитать инструкции к различным труднопроизносимым приборам, которые лечат абсолютно все болезни. Сама Мама читать уже нонпарелем не может, поэтому приглашает вас. Обычно это какие-нибудь лампы, подозрительно похожие на световые отражатели. Вы бурчите, но засыпаете с отра жателем во лбу - Мама утверждает, что к утру голова пройдёт. Ночью вам снится, что вы - велосипед.

Любая Мама, рано или поздно, начинает искать пути к бессмертию. Не только для себя, но и для вас, между прочим. Очистите плод манго, выньте косточку. Зажмите косточку в кулаке и совершите ряд ритмичных сдавливаний. Чувствуете, как заиграли аккупунктурные точки? Нет? Странно. Это точно было манго?

МАМА И ТЁТЯ ВАЛЯ

У каждой порядочной Мамы есть «тётя Валя». В детстве нас пугали «серым волком», теперь место волка прочно заняла тётя Валя, которую вы боитесь и ненавидите и если бы остались с ней где-нибудь наедине, нет сомнений, положили бы конец своим детским страхам. С пелёнок вы слышите рассказы Мамы о Счастливой Жизни тёти Вали. О, они вам вполне заменили сказки Пушкина.. Усилиями Мамы с детства вы погружены в чудесный мир тёти Вали, населённый дочерьми-принцессами и вундеркиндами-сыновьями. Вы знаете назубок её биографию, все вехи большого пути – самаркандский период, студенчество, замужество, ленинград, дети. Волшебным образом практически все «тёти» из Маминого окружения живут счастливой и беспечной жизнью, тогда как Мама вынуждена довольствоваться самыми непутёвыми детьми на свете. Отпрыски «тёть» выходят замуж – каждый раз всё более удачно - клерков сменяют процветающие адвокаты, адвокатов – молодые нефтяники. Сыновья женятся на трудолюбивых фотомоделях и скр омных модельершах, устраивающих показы студенческих мод не где -нибудь, а в городе Париже. Но тётя Валя, конечно, переплёвывает всех и вся в своём благополучии. И это для вас - етить-концептуальный момент. Вся ваша жизнь сверяется по тёте Вале. Что скажет т. Валя? Как я скажу об этом т. Вале? Нет, этого нельзя говорить т. Вале! Вот он, настоящий руководитель, гений, вашей жизни, строгий полководец, перед которым денно и нощно, вытягиваясь в струнку, проходят ваши дела и поступки и от пристального взора которого не ускользнёт ни одна мелочь – ни тусклая пуговичка, ни странный фасон башмаков, ни крамольная мысль, приподнявшая бровь на один цунь вверх.
Всю жизнь Мама жалутся: «Господи, ну, что мне ответить на вопрос: как поживают дети?» По мнению Мамы вы совершенно не вписываетесь в благопристойные рамки, которые она пронырливо примеряет к вашей безалаберной жизни. Она как бы наблюдает жизнь с фотоаппаратом, желая подловить момент, когда же вы, наконец, расположитесь чинно-благородно. Совсем как в розовом детстве - аккуратно причёсанные и чистенькие. Она ждёт етить-концептуального момента, когда вы сложите свои ножки, как барабанные палочки в пионэрской комнате, куда их относит усталый, но дисциплинированный барабанщик. И тогда уже она сможет вас правильно "сфотографировать" и отнести карточку любимой тёте Вале. Но ноги не хотят "как в пионэрской комнате", они хотят как у Утёсова - «лам-ца, дри-ца, ум-ца-ца!» .

Остановитесь посередь своей матросской джиги. Оставьте сложные ритмические фигуры и синкопические штучки. Сядьте на стульчик. Сложите ножки, как в «пионэрской комнате», возьмите в руки зайчика и дайте, дайте Маме вас запечатлеть нормальным, нормальным человеком! Затем можете приступать к разучиванию коленца № 5 (зажигательная фигура на 12 четвертей).

МАМА И ШОУ БАРТЕНЬЕВА

На время вашего прибывания у родителей Мама становится вашим имидж-мейкером. О, она дала бы фору самому королю фрик-моды – Андрею Бартеньеву с его юбками, блестящими ошейниками и неваляшками на бритой башке! Эти винтажные сокровища, что трепыхаются н а вас розовой туалетной бумагой! Люрексные кофточки хорошего качества! А удобная обувь! Туфли на высоком каблуке, с которых вы всё время смотрите вниз, как Гагарин из космоса на землю, туфли на низком каблуке (с ну-очень- удобной колодкой), в которых вы передвигаетесь так, будто на ногах у вас два ботика Петра Первого. На улицу вы выходите с такими губами, как если бы объелись клюквой и забыли помыть лицо – зато объём задан! «Почему ты не красишь губы? У тебя такие губы…их надо красить…они же больше станут…Подкрась глаза…почему ты не красишь глаза…у тебя такие глаза…» - «Какие у меня глаза?» - « Нормальные у тебя глаза», - поправляет себя мама, вспоминая, видимо, о том, что именно она вас родила – с такими глазами . Но не сдаётся: «Только куда ты себя бережёшь? Иногда можно и подкрасить». Запершись в ванной, вы совершаете ритуальное самоубийство – плюёте на мамин польский карандашик и делаете суперподводку. Под водку, оно конечно, может быть, и супер. Но вот на трезвую голову – тяжело. Из ванны вы выходите уже не «одомашенным приматом», а человеком в африканской маске вуду, вызывающей, как и положено хорошей маске - страх, ужас, уважение, почтение, веселье и насмешку. У всех, но только не у Мамы! Примите поздравления - теперь вы настоящий крокодил – священное тотемное животное жителей Берега Слоновой Кости. Но Мама довольна так, будто её зовут не Мама, а Давид Ливингстон. В такие минуты совершенно теряешься – то ли сам ку-ку, то ли Мамина любовь с какой-то тайной пережабиной.

МАМА И ДЕТСКИЙ МИР

Мама всегда зорко следит за вами во время прогулок. Несмотря на то, что Мама всегда говорит, что «дети выросли – пошли в попку», «ни копейки!!!!!!!!!» , «все дети – сволочи», «вы нашей смерти ждёте?» «если бы не вы, мы бы миллионерами уже были» (поразительное заявление, после которого, произведя нехитрые подсчёты, можно прийти к выводу, что мы абсолютно ничего не знаем о финансовой жизни родителей), «дурак кто тебе что покупает» ( "Где вот та штучка, которую я тебе подарила? Где вон та дрючечка, которую я тебе в прошлом году, на Новый Год?" - Можно подумать, что я должна всегда таскать на себе всё, когда-либо подаренное, включая зимние шапки летом и босоножки зимой – в доказательство того, что подарок не продан, не заложен, не пропит)...несмотря на всё это, мама мастерски читает по вашим глазам - чего бы вам хотелось в данный критический момент вашей взрослой жизни. Совсем как в детстве, когда в Детском мире мы замираем перед понравившейся куклой и долго смотрим ей в глаза, зная, что Мама это видит и обязательно «что-нибудь придумает». Так вот - Мама следит за вами. Как вы задерживаетесь в бюстгалтерной лавке и вытарищиваете сколько можете глаза на чудо дивное – бюстье с титановой пряжкой и жемчуговой батерфлядью на «липистке» брабантской розы - прямо в золотом сисечном сечении. Как достаёте кошелёк, но сразу же запихиваете обратно, видимо, решив, что до титановых пряжек ещё «титьки не доросли». Но вам так хочется эту золотосисечную батерфлядь, что у вас сводит руки и подкашивает ноги. Вы опять достаёте кошелёк, видимо, решив расстаться сразу и с жизнью и с деньгами – но лечь спать с брабантской сукострекозой на груди. Сообразя всё, правда, благоразумно решаете остаться в живых. Мама делает пометку у себя в блокноте «купить сволочи лифчик с тит. заст.»
Вечером, на закрытой кухне, у Мамы с Папой происходит обязательный разговор:
Мама: ?
Папа: ?
Мама: ??
Папа: Нет.
Мама: Никогда.
Папа: Это сумашествие.
Мама: Хуже.
Папа: Дети-сволочи.
Мама: Пошли дети в попку.
Папа: Ни копейки.
Мама: В попку.
Папа: Придётся снять деньги.
Мама: ok

Перед отъездом вам вручается волшебный пакет.
- Мама, вы не представляете откуда вы узнали это чудо мама, да я...я...эх мама я об этом мечтала я стану другим человеком...
Выбегаете, не оглядываясь. Прямо в лифте скидываете с себя одежду и примеряете подарок -
«Ну, держись, Петька, Ваське мало не покажется!»

Вы никогда не уезжаете с пустыми руками – вас обвешивают трофеями с ног до головы и вы уезжаете как олимпийский чемпион-многоборец, победивший сразу в нескольких дисциплинах. Баночка персиков, варенье, консервы, макароны, батарейки для плеера, прошлогодний крекер, вязанные носки... Даже вашему «кексу» перепадает что-нибудь…
- Скажи, это от нас…Передавай привет. Всё. А теперь, совершенно точно – пошла в попку.

Психическая жизнь родителей – штука сложная, противоречивая. Родительское «мы вам ничего не должны» с тем же успехом могут сказать , например заложники в банке, переживающем вооружённый налёт. Да, мы ничего вам не должны, но мы всё отдадим сами.

МАМА И ПАПА

Где этот козёл? Вы уже выросли, поэтому мама не стесняется в выражениях, характеризуя вашего папу…У вас уже давно свои козлы в своих огородах, поэтому, когда вы это услышали однажды – и вам это не показалось странным – вы стали настоящими подружками. Поздравляю.

МАМА И ЮМОР

У Мамы совершенно отсутствует чувство Юмора. Вернее ей - «не до шуток» То есть чувство юмора может и есть, но времени на то, чтобы шутить – нет, отчего Мама всегда всё делает с серьёзным видом и производит комическое впечатление на домочадцев. Над Мамой вечно все подтрунивают, но её это совершено не беспокоит – ото всех уколов она отмахивается своим вьетнамским веником, которым тысячу раз за день подметает пол, серьёзно полагая, что его можно когда-нибудь подмести. Она всерьёз собирает чеки из супермаркетов, где совершают немыслимые, расточительные покупки её дети. Когда на Маму накатывает грусть, она вытаскивает чеки из специальной коробочки , надевает очки, читает и ей становится лучше. Потому что, судя по чекам, у её детей прекрасная сытая жизнь. Мангоджус из Окея вполне внушает Маме уверенность в вашем завтрашнем дне.
Соберите побольше чеков из Окея – для уверенности в вашем и послезавтрашнем дне!

МАМА И ЛЮБОВЬ

Мама с трудом верит в ваше счастье. Ей надо время, чтобы привыкнуть.

- Почему ты нам его не показываешь? Он что, урод?
- Удод.
- Ты шутишь?
- Да нет, нормальный парень. Две руки, две ноги.
- И всё?
- Посередине – гвоздик.
- Нормальных парней уже давно разобрали, остались одни уроды. С гвоздиками! (насмешливо)
- Значит – урод.
- У него есть машина?
- Есть.
- Неужели. Какая?
- Девятка.
- Как это "девятка"? Это номер такой? Жигули?
- Девятка - это девятка.
- [цензура] значит. Попрошу отца - пусть покажет на улице.

Зовёт папу: «Папа!» Выбегают на улицу, находят девятку, осматривают её со всех сторон. Мама пытается, обхватив лицо ладошками (так называемый "бинокль"), заглянуть в салон. Папа заглядывает под днище. Прибегают обратно. Папа возвращается к телевизору.
- [цензура].
- Значит будем ездить на говне. Я и удод... Я пошутила. У него БМВ.
- Как это БМВ?
- Вот так.
- Зачем ты врёшь? Ты это только сейчас придумала?

На! (достаёт копию паспорта автомобиля БМВ)

- Мы хотим на него посмотреть.
- В энциклопедии птичек посмотри на букву У.
- Ты нас не уважаешь. Почему он на тебе не женится?
- Потому что он удод. Если близко подойти – взлетает. Летит небыстро, как будто даже вяло, но вёртко. Хрен поймаешь, короче.
- Понятно, значит, не берут.
- Берут-не берут, какая разница
- А такая что – поймёшь. Но будет поздно.
- Я САМА не хочу.
- Здрассьте. Такого не может быть. Все хотят, а она не хочет.
- Как это все хотят? Кто-то ведь и не хочет.
- Кто не хочет – тоже хочет. Женатый что ли?
- Да нет
- А почему?
- Что почему?
- Почему не женатый? Не берут?
- Ой, мама, Вы как в магазине – берут не берут. Меня не берут, его – не берут. Всё в порядке. Будем два удода на лугу, угу?
- Фотография есть?

На! (протягивает фотографию)

- Гм, гм...красивый. Это правда он? Как то не похож... Может у него дефект какой?
- Не знаю, Мама, Вы такие вопросы задаёте, как Вам не стыдно.
- Ладно, ладно... Квартира есть или приезжий - ютится?
- Коренной - как батюшкин больной зуб.
- Квартира то есть имеется.
- Имеется.
- Точно?

На! (достаёт копию плана квартиры из Бюро Технической Инвентаризации)

- Так...что у нас там.. три комнаты...не может быть! Да...Комунальная поди?
- Мама, как можно!

На! (достаёт копию выписки из домовой книги)

- А родители, кто они?
- Приличные люди, хотя и удоды, конечно.
- Не может быть!
- Представьте себе. Отец – генерал, мать – академик.
- Не верю!

На! (достаёт копию приказа, фотографии дипломов, малиновую шляпку-конфедератку и шеврон Академии Наук). Нахлобучивает конфедератку на Маму и подмигивает))

- Детей нет на стороне?
- Не-а.

На! (достаёт справку, что алименты не платит)

- Может болезнь какая?
- Здоров!
- Не верю!

На! (достаёт копию справки 086)

- Как насчёт денег?
- Шикарно. Золото мешками носит.
- Врёшь!

На! (достаёт мешок золота и высыпает матушке под ноги)

- Ну, не знаю даже... Подожди-подожди, дай ещё раз на план квартиры взглянуть...

(берёт план)

-[цензура], так и знала,так и знала – комнаты смежные! Вечно ты – вляпаешься!

Уходит, потрясая бумажкой и хватаясь за голову: «Кошмар, ужас, так и знала, вляпалась, вляпалась, вляпалась...»

МАМА И ЗeЗДЫ

Мама всех звёзд называет по именам – Аллка, Машка.

Во, Леонетьев – совсем не стареет, сволочь.
Долина – всё равно видно, что старуха…И не на кефире она.
И всё-таки у Кобзона есть голос, есть.
Апина, апина – что она сделала с шеей! Или с лицом?
Машка Распутина , господи помилуй.
Собчиха умная, зараза.
Во, Жирик опять.
Да замуж вышла. Сиськи показала и – вышла. За миллиордера. У неё квартира семикомнатная, я видела. А муж – страшный. И толстый.
Сашка душу дьяволу продал. Как и Леонтьев. А Жена у Маслякова – старуха старухой.
А Коля петь любит, как ни крути. Похудел, молодец.
Пугачиха совсем с ума сошла.
Где Валька Легкоступова?

МАМА И ДЕНЬГИ

Мама недоверчива, как Штирлиц

- У тебя есть деньги?
- В смысле?
- Я тебе звонила, у тебя телефон выключен. У тебя нет денег?
- Почему? Есть.
- Вопросом на вопрос отвечают лгунишки. Где твой кошелёк?
- Ты же знаешь, у меня нет кошелька.
- У человека должен быть кошелёк. Покажи свои деньги.
- Не покажу.
- Потому что их нет.
- Есть.
- Нет. Покажи!
- Дык я на минутку забежала.
- Почему ты приехала без подарков? У тебя нет денег?
- Почему ты приехала с подарком? У тебя нет денег на нормальный подарок?
- Почему ты ходишь без шапки – у тебя нет денег на шапку?
-Почему ты ходишь в этой шапке - у тебя нет денег?
- Почему ты приехала в старых трусах – у тебя нет денег на новые трусы?
- Почему ты бросаешься к холодильнику – нет денег на еду?
- Почему ты стираешь у меня? У тебя нет денег на порошок?
- Где штучка, которую я тебе подарила на нг? Пропила? Нет денег?
- Что это за друзья? Они такие как ты – у них нет денег?
- Почему ты ешь холодное? У тебя нет денег на горячее?
- Почему ты спишь одетая? Где ты ночуешь? У тебя нет денег на нормальный ночлег?
- Почему ты молчишь, у тебя нет денег?
-Почему ты всё время болтаешь? ЧТо-то случилось? У тебя нет денег?
- Почему ты стреляешь сигареты у отца? У тебя нет денег?
- Почему ты не закрываешь воду? У тебя много денег? (В смысле, конечно, «нету денег»)

МАМА И ПУГОВИЦЫ

С грустью замечаете, что пыль в родительском доме вытирается не так усердно, не так проворно - как раньше. Хрусталь никто не споласкивает в подсиненой воде и не протирает шерстяной варежкой-перчаткой. Разноцветные огни больше не разбегаются по комнате в диком весёлом танце. Седая, холодная люстра больше похожа ну луну в облаках - светит, но не греет сердце. Видавший виды, привыкший быть в центре внимания, а теперь пыльный лафитничек печально дребезжит на балконе. Папа хранит в нём самые мелкие гвозди. В лафитничек время от времени залетают сонные мухи и тогда он – дребезжит, дребезжит, как в старые добрые времена. Мамино пианино не полируется тряпочкой «Уют». А ведь когда-то это было вашим « duty-duty» . (What is your home duty?) Раз в неделю, по воскресеньям, как Отче Наш. Теперь – оно всё чаще расстроенно, заколочено и забыто. Мама больше не собирает пуговицы - не до пуговичного коллекционного быта. Пуговиц в Маминой трёхлитровой банке с тало совсем мало, на самом донце – осталось пришить совсем немного.
А каких там только не было экземпляров! Моя любимые: маленькая жемчужная поговица-недотрога и изумрудно-зелёная, с золотой каймой, с пузырьками воздуха в изумруде, с петелькой, тяжёлая, больше похожая на брошь, пуговица-ненадотрогать.
- Мама, где изумрудные пуговицы?
- Какие?
- Зелёненькие, ты их пришила? Их пять штук было. Ты ещё говорила, чтобы мы их не лапали.
- Не помню я никаких зелёных пуговиц, посмотри в банке.
- Там нет.
- Нет, значит нет. Пришила. Или делись куда.
- Они там всегда лежали.
- Значит выкинула. Да, точно. Выкинула. Столько хлама в доме. Сейчас можно всё купить, любую пуговицу, какую хочешь.

Мама не печёт сложный торт «Наполеон», не колдует над двадцатью коржами, не отгоняет «маленьких поросят» от двадцать первого, идущего на обсыпку, хоть мы и вертимся ужами. Не выдавливает кондитерским шприцем масляные розочки прямо в руку. Торт не стоит на подоконнике, запертый на 10 замков - мука. Вы не таращитесь на него через замочную скважину-щёлку. Вас встречают купленным в ближайшем магазине бельгийским печеньем в красивой рождественской коробке с чужой ёлки. Мама любуется: «Какая была бы шикарная вместимость под мои пуговицы, которых горы!" Но пуговиц осталось совсем мало и они доживут свой век в старой трёхлитровой банке - из-под особозелёных вкусных помидорof...

Дед (ненормативная лексика с использованием непереводимых местных оборотов)
Всего полгода не был в родных палестинах, а вот, поди ж ты, как его болезное прищемило. Дедуууу-ляяяяяя… я уже приехал! Как сердцем чуял, свою пятнашку оставил на заводе, а сам пересел на заводской ушатанный УАЗик. Это дорога? Да неужто и сюда армяне добрались? Просёлочная грунтовка, петляя сворачивает в лес, ещё пару километров и конец путешествия.

Триста вёрст от города и вот она – Родина! Чтобы сократить расстояние сворачиваю и в брод переезжаю мелкий ручей. Это здесь мы пацанами строили запруды и потом пулькались в них до посинения. Здесь ловили пескарей и гольянов. Вот сейчас поднимусь на взгорок, а там, среди огромных доисторических лип нахмурившись и уперев руки в боки, стоит дедовская заимка.

Дед, - это особый разговор, особый случай. Наш Лесовик, как его называют аборигены, но всегда при этом улыбаются. Любят? Росту, под метр девяносто, в молодости, говорят был и по бабам ходок и на кулачки подраться на Маслену, только морды подставляй. Возраст, ткань неумолимая, согнуло время дедову спину, высушило кости до толщины и хрупкости куриных, суставы обзавелись артритными шишками, а вены вздулись и вылезли сизыми верёвками. Старость бывает очень и очень неопрятна, но это не про деда Якима. – Дед, на кой ляд ты каждое утро броешься, кто тебя тут видит?

- Много ты понимашь, лес меня видит, зверьё с птицей меня видит, я себя вижу. Не лешак подико я, а человек! Деду девяносто восемь лет и всю эту бездну времени он прожил в лесу.
- Я ить внучек без лесу то не могу, сдохну я без ево родимого. А чё, по быстрому на войнушку сбегал, да и опять к своим заинькам с лосями. Я веть их Евгешка всех в лицо знаю. Спрашиваю: - дед, а может всё-таки в харю?
- Да нет пацан, хари то у людей, а у зверушек лицы.

«По быстрому, на войнушку», дед бегал аж четыре раза. Сколь раз просил его надеть парадный пиджак с «иконостасом», ни в какую. Подглядывал, конечно. На ряду с современными «Славами и Отвагами» встречаются такие, что я и в глаза не видал.

- Вот ентот мне Ёсиф Браздито самолично вешал.
- В Югославии что ли?
- В какой на [цензура] Югославии, в горах мы тогда усташей мудохали.
- Ну так я и говорю в Югославии.
- Жень, иди в [цензура], не был я ни в какой Югославии, на войне я был, понел?

- Эх дедуля, не был бы ты у меня любимым и единственным из оставшихся, я б тебя в такую [цензура] отправил…
- Да ты внучёк [цензура] то настояшшу видел?
- Дед, не манди, у меня внуку два года, а ты разъебаешь.
- Неет внучёк, настояшша [цензура] она знаешь какая? Её красаву в руку берёшь, а мясо с волосами промеж пальцев так и свисает.

У деда маленькая на десяток ульев пасека, мёдом не торгует отродясь, а только своим и нашим раздаёт. Сидим с ним за столиком, в плетёных из лозы креслах, под липами. На столе литровая бутылка «Пшеничной» (иную не пьёт), блюдце с мёдом и бутерброды с пропущенным на мясорубке салом, с чесноком и специями. Дед наливает в гранёный стакан на палец мёду, заливает до краёв водкой и говорит: - пущай пользительность настоится, с витаминками.

Курит дед только беломор и только ломаный, а затем скрученный в козью ножку. Закуривает, берёт стакан со своим витаминным напитком, на манер Кустодиевской купчихи оттопыривает мизинец и медленно, как чай выпивает это [цензура]. Вытягивает губы трубочкой и со свистом выдыхает. С треском затягивается самокруткой и благостно произносит: - Христос воскрес!

- Дедуля, так рано же ещё? Какой Христос, куды воскрес?
- Молчи дурак, - это я ево так вызываю… (без комментариев).

Дед очень любит читать книги, что характерно, при его возрасте носит очки для чтения +1. После прочтения очередной вещи тягостно вздыхает и выдаёт очередной перл: - Ну и на [цензура] он её убил то?
- Кто кого убил, дед? Ты начни сначала, а то твои мысли вслух, [цензура] поймёшь.
- Да бабе всево шестьдесят лет, ещё [цензура] да [цензура], - по сути, соплячка, а он ей бошку колуном растемяшил!
Начинаю догадываться: - ты про Алёну Иванну – процентщицу штоли? Какая же она соплячка, старуха, за шестьдесят лет перешагнувшая.
- Ну дак я и говорю, совсем ещё соплюха, ребёнок! Выебал бы по человецки, так она бы ему сама всё отдала.

После просмотра совкового «Три мушкетёра» долго закуривает, плямкает губами и говорит про Алису Фрейндлих в роли Анны Австрийской: - ну как он мог, как у нево только брезгливости хватило [цензура] такую женщину?
- Дед, ты о чём?
- Да вот мальчишка ентот из головы не выходит, ааа, дарьтеньян. Как он мог, бабу итак Бог обидел, ни кожи, ни рожи, прикус как у бульдожки, а он её [цензура].
- Да кто тебе сказал, что Д,Артаньян [цензура] Анну? Там по-моему про это не показывали?
- Вот и видно Женька, что ты [цензура] и уо. Тебе тоже не показывали, как дед Яким бабку Евгению пользовал, однако вот он, ты, сидишь и деду мозгу ебёшь. Ты же сам видел, как она на ево смотрела. Да таким взглядом бабы смотрят в двух случаях, либо ебаться хочут, либо денег на новое платье надо.

Иногда его логика ставит в тупик: - Внучёк, вот мы с тобой третьёво дни телевизер смотрели, а там показывали мужика, он передачу вёл смешную, - о, Пертусян, вспомнил! Ты его ещё тогда пидарасом назвал.
- Ну, было дело, а что?
- Ты вот говоришь, что [цензура], - это мужик, который с бабами не спит. Выходит, что я внучёк тоже [цензура]. Почитай лет тридцать с бабами не баловался. А не, пиздю. С Матрёной в карты играли, дак я её за попку ущипнул.
- Ой, дед, не называй больше так себя, не надо. К тебе это совсем не относится. А Петросян с бабами спит, конечно же, просто я его не люблю.

И вдруг совершенно неожиданно дедуля выдаёт мне по полной программе: - Не пидорас выходит Пертусян то? Так хули ж ты, на человека наговариваешь? Мало ли как он тебе не нравится, ну дураком назови, ну скотиной, но помело всегда держи при себе, а то ведь и вырвать могут. Знаешь, иль нет, где фильму про «Девчат» снимали? Недалёко от нас, в Яйве. Так я там в своё время, по беспределу, два года лес то валил и про энтих по более тебя знаю.
Ох, дед, опять дурака включил, опять провёл.

За три календарных года довелось мне такое, что и не вышепчешь. Все ушли, все кто был, кем дорожил, может пуще жизни. Всего тысяча дней, а закопал я за это время четырёх братьев, отца и самого лучшего друга, табор ушёл в небо! Дед, - это последнее, что осталось у меня от той жизни. Конечно же я не один, конечно есть у меня и жена любимая и дети и внуки, да и бабьим вниманием отнюдь не обделён, но… Дед, дедушка, дедуля, живи гад старый тыщу лет, я ж не переживу твоего ухода. Ну, кто ещё может такое: - Внучёк, а ты не знаешь, почему я тебя пиздёныша противного люблю? Живи деда, я тебя, умоляю, ЖИВИ!

Квартира спит, на электронном табло час ночи. Вспугнутым Витасом орёт телефон.

- Морг слушает!
- Какой на [цензура] морг? Женька, внучёк, ты штоли падла с дедушкой шуткуешь?
- Дед, ну едриттваю мать, ты во времени то ориентируешься? Человеку девяносто восемь лет, а мозгов как у таракана в хую. Ночь ведь [цензура] на дворе. У меня уже все спят кверху жопами.
- Ты внучёк не пизди давай, может деду, жить осталось лет сорок-пятьдесят, а ты распизделся как Понзер. Ладно, замяли. Я ить чё звоню то? Смотри, какая [цензура] получается. Евгешу свою я пережил. Мишку сына свово я пережил? Дальше Вовку батю твово, пережил? Похоже к тому идёт внучек, что я и тебя переживу, аххаааххааа… Ну, ладно, иди спи давай, а то сам не спишь и дедушке не даёшь, ну что ты за человек?

Эх, дед, дед. Ты неисправим!

Евгений Староверов